Гаделоки
Автор: **Локи**
Беты (редакторы): Рэн Дракула
Фэндом: Мифология, Тор, Старшая Эдда, Тор (кроссовер)
Персонажи: Гадес/Локи; Гадес/Лаувея (0.0); Фарбаути, где-то там Тор. А остальные мимо пробегали...
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Слэш (яой), Драма, AU
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Инцест

Описание:
Пусть этого почти никто не видит,
Однако ярко это вижу я.
В историю единую связав
Безумие, сюжет, яойные мотивы,
Я расскажу о том как сын запретно полюбил отца....

Посвящение:
Рэну Дракуле, моему вдохновителю, моему богу...

В Ётунхейме....

Для меня нет убежища.
Нет места, которое я бы смог назвать своим домом,
Но пришло время порвать этот замкнутый круг.
Motionless In White - Break The Cycle



***
Друг семьи. Да именно так называл Гадеса верховный правитель Асгарда.
Что ж, отчасти, это и было правдой. Гадес любил захаживать в гости и к отцу своенравного короля висельников, к Бору. Говорят, древний бог знал даже и отца Бора, Бури. Но кто знает, правда это или нет. С тех давних времен почти не осталось очевидцев.
Друг семьи. Хорошо охраняемый и прятаемый, и одновременно с этим выставляемый всем на показ в моменты сносящей разум страсти.
А быть может, просто Один хотел скрыть свою неоднозначную страсть от порой слишком резкого, прямолинейного, и навряд ли понимающего любимого сына…
Ох, знал бы старик, чем его сын сам порой занимался… Но всевидящему глазу куда интереснее разглядывать засосы на любимом смуглом теле, чем обращаться к другому концу земли.

***
- Ты тупой или притворяешься. Я тебе не дворцовая девка! Если сказал нет, то значит нет. А то получишь! – смарагдовые глаза строго смотрели на юного принца, но похоже тому подростковое взросление совсем застилало мозги.

Локи стоял, не оборачиваясь глядя на прозрачную воду, которая кое-где уже начала покрываться тонкой коркой льда, воздух приятно щипал щеки, а небольшое суденышко явно не спешило к месту назначения, медленно прорезая студеную воду.
Вдалеке виднелись белые вершины. Значит, скоро они все же прибудут….
Локи хотелось. Хотелось прыгнуть прямо в эту льдистую синь…. Поскорей добраться до того места, которое когда-то было ему домом.
Ётунхейм.
Вот только что толку. Сбежать ему не удастся. Даже несмотря на то, что сжатые ладони уже чувствовали приятное тепло магической силы, которая была во много раз могущественнее здесь для него.

- Вот как раз-таки я и не тупой, что понимаю, чего ты хочешь на самом деле, - сильные руки быстро притянули к себе хрупкое тело своего «напарника», крепко сжимая в объятьях и уже норовя заглянуть под ткань такой лишней красной рубашки.
- Нет, у тебя никакой интуиции и в помине нет. Руки убрал! – неведомая принцу сила резким толчком отбросила его назад на несколько метров, выкинув из лодки.
С громким плеском, Тор вывалился за борт. Спутник коротко рассмеялся, глядя на то, как гордый громовержец забирается обратно и отряхивается, словно мокрый лохматый пес.
- Вот ты злой, - фыркает принц, отжимая промокшую одежду, на сколько это возможно.
Ветер быстро холодил даже божественную кровь, но напарник даже не спешит разводить огонек.
Он снова отвлеченно смотрит куда-то на водную гладь.
«Разве я злой?» - впервые Локи слышит такие слова, и удивляется им. Как знать, скорее, те, кто пленяют делают его злее, разрушая наивные почти детские представления о мире, разрушая фантазии и планы.
Вот она свобода. Еще немного и ноги сами ступят на ее берег. Только что проку. Все равно ведь найдут, все равно выследят, да и куда особо убежишь от этого надоедливого увальня. Хотя, плох тот, кто никогда не пытается….
Змеиные зрачки задумчиво сощуриваются что-то планируя.
- Хотя ты прав, нет у меня интуиции. Зато со второго раза точно угадаю. Ты хочешь на волю.
Худые плечи заметно дергаются. Неужели всевидящее зрение – наследственное? Да нет, просто он чем-то выдал себя. Да, проклятая меланхолия…
Локи обернулся и сухо посмотрел в васильковые глаза.
- Угадал, - заключил Тор.
«И зачем он мне только душу тревожит?», - слегка оскалившись, подумал огненноволосый, желая снова столкнуть бога грома на незапланированную рыбалку. - Приехали, - почувствовав легкий удар суденышка о лед, Локи снова отстранился от надоедливого бога.

Накинув на голову темно бордовый капюшон длинного плаща, он первым соскользнул тенью на берег, нисколько не думая, что кто-то может отстать. Его занимало совсем другое.

Нет, он, конечно, мог бы сейчас сбежать к матери, но вот только был бы от этого смысл? Кроме того, что это навлечет очередной разгром еще не восстановившемуся ледяному миру, это означало признать свою слабость. А будучи самым маленьким среди великанов признавать свою слабость – дело последнее. Это будет точно такой же плен, точно такое же насилие, только еще и вообще без шансов дать отпор, без шансов на уважение….
Нет, Лаувея, без сомнений, может и вмешаться, и даже вновь дать ему статус наследника. Но что толку от титула, когда твои подданные будут все равно издеваться над ним в моменты ее занятости, которая бывает нередко.
Да и слишком уже далеко с этой окраины мира до замка в Железном Лесу….
Нет, он сам всего добьется. Пусть и более сложным путем, он заставит чужой мир расслабиться, прикинется верным слугой, и постепенно, шаг за шагом сделает все, чтобы затем слугами были все вокруг него. Нужно лишь терпение….

Локи улыбался своим мыслям, не сразу заметив, что это заметно.
- Эй, чего такой счастливый? – любопытный Тор был уже рядом и с интересом разглядывал как напарник счастливо от чего-то чуть ли не тает.
- Предвкушаю достойную выпивку, - не моргнув глазом соврал огненноволосый.
Хотя как соврал…. Это отчасти действительно было правдой. Змееглазый действительно планировал заглянуть по случаю к одному хорошему другу в один хороший паб.
Тор заметно оживился. Продрогший до нитки, он не прочь был сейчас согреться. И изнутри тоже…
- Прям очень достойную? - заметив, что Локи направляется к какой-то полупокосившейся хибарке, все же скептически фыркнул бог грома.
- Лучше пива, поверь, ты не видел, - со скрипом открыв дверь, напарник потянул своего спутника следом вовнутрь.

На удивление Тора, хибарка внутри выглядела намного лучше, чем снаружи. Шире раз в пять, да и стены, кажется, ровные. Без магии явно дело не обошлось.
За широкими цельными стволами-столами восседали мужчины разных мастей. Высокие и низкие, волосатые и лысые, жители Ётунхейма и гости иных миров – все они ели, пили, смеялись и щипали за упругие попки порхающих и словно танцующих в своих плавных струящихся хоть и простых одеяниях – официанток.
Женщины тоже были разными: одни поминиатюрнее и понежнее, с бледной холодной кожей и пронзительным взглядом, напоминающим что-то смутно знакомое своими изумрудными огоньками, другие же, выше и коренастее, пленяли своими волнистыми волосами, и обольстительным прикусом чуть выступающих острых клычков над пухлыми чувственными губами.
Локи обошел толпу, направившись к жилистому, довольно высокому мужчине, который суетился возле множества разных бочек в углу. Короткостриженный с такими же ярко рыжими волосами, как и многие в этих землях, он все же был значительно смуглее. На лице мужчины начинал выступать пот, легкая рубашка была расстегнута – сегодня выдался плодотворный рабочий день.
- Бауги, ты совсем не изменился, - отвлекая на себя внимание, воскликнул Локи.
Великан тут же обернулся, и сначала придирчиво оглядев гостей, все же признал своего приятеля, расплывшись в широчайшей улыбке, и крепко сжимая его в мощных объятьях. Только подозрительный хруст и то, что приятель упорно пытался вывернуться, что-то невнятно, но громко хрипя, заставил гиганта разжать хватку.
- А вот ты изменился. Совсем стал взрослым. Вот только все такой же тощий, - под дружески ударив кулаком в плечо, он снова не рассчитал силы, и если бы не бочки, что были совсем рядом, Локи бы ждал долгий полет.
- Пиво! Где пиво! – послышался голос откуда-то из-за столов, и договорить им не дали, как впрочем и доломать змееглазому последние целые кости тоже.
- Ладно, потом поговорим. Я пока вам лучшего найду…

Усевшись подальше от толпы, Локи снова засмотрелся в заснеженное окно. Разбушевывалась метель. Помнится также, как-то много лет назад, когда ему было лет триста, он тоже так сидел здесь, совсем еще мальчишка, а за окном была такая же метель, которая затянулась почти на неделю. Неделю тепла, в компании пива, эля и рассказов старика Бауги, о разных походах, хитростях, победах, что он часто слышал тут от путников…. Никого почти не было, непогода застала их дома. Лишь только еще какой-то совсем уже старик лениво потягивал медленными глотками, что-то из своего угла.
Было хорошо. Вот бы и сейчас так…

Но, увы, не будет.
Скорее Тор напьется и начнет снова приставать. А этого Локи не хочет.
Нет, порой внимание старшего и любимого принца бывает приятным, но…. Это не то, что ему нужно.
А вот что ему нужно, он и сам затруднялся сказать?
Да и была ли нужда говорить? Однажды проявив слабину, оказавшись в сломленным в унизительном положении, жди, что тебе всю жизнь предстоит ломаться. Таковы уж здешние обитатели – они всегда воспользуются твоей слабостью….

Мягкие шаги отвлекли его от раздумий. Обернувшись, он сам не заметил, как заворожился покачиванием пышного бедра, волной движения упругих грудей в высоком корсете, мягкой улыбкой бардовых соблазнительных губ.
Девушка поставила на стол ароматные напитки. Желто-орховое крепкое пиво перешло сразу к Тору, змееглазый же притянул почти сразу к себе напиток вишнево-каштанового цвета. Он всегда предпочитал темное.
- Аппетитные формы, - отвлек Локи голос соседа.
- Что? – он не сразу обратил внимание, что бог грома смотрит туда же, куда и он сам.
- Не делай вид, что не смотрел, - усмехнулся Тор, - я видел.
- Ну и видь дальше, что это меняет? – огненноволосый уткнулся в свое пиво, сделав вид, что Тор снова ошибся, и явно дразня этим напарника, который слишком быстро опустошил свое пиво.
Это не укрылось от зорких глаз.
Теперь хитрый рыжий пленник спаивал своего спутника все активнее. Даже какие-то шутки сами собой вспоминались.
Неужели снова отчаянные мысли о побеге? Нет-нет. Он отгонял их от себя. Но вот просто побыть одному, подышать свежим воздухом, пока приставучий Тор видит за столом третий сон – это то, что могло хотя бы ненадолго удержать сознание от желания делать безумные поступки.

- Тоже не любишь шумную компанию? – мягкий и шелестящий словно листва голос коснулся ухо совсем близко сзади.
- Э-э, - обернувшись, он несколько растерялся, неожиданно увидев ту самую девушку, что очаровала его не так давно походкой. – Ну да, вроде того.
Янтарные глаза на короткое время вспыхнули красным в лучах луны:
- Да, у меня очень красивая…глаза красивые. Я знаю, - усмехнулся девушка, наблюдая за удивленным и обескураженным лицом юноши.
Секунду назад Локи ощутил совсем легкое дуновение в голове – но как ни старался он блокировать свое сознание, девушка с легкостью продолжала читать его мысли. Это несколько обескураживало. Он всегда считал себя достаточно сильным в магии.
- Расслабься ты. Не один такой. И да, кто я такая… Я думала, ты вспомнишь, - девушка подошла ближе, словно змеей обходя огненноволосого, - сын Лаувеи.
И действительно, что-то знакомое было в темных мягких струящихся локонах, слегка курносом носике-пуговке, пухлых губах, маленьких ушках со множеством висящих серег. Что-то знакомое было в этой наглой ухмылке.
- Ангрбода? – неуверенно назвал он имя той, которую когда-то не раз встречал в родном замке в детстве.
- Ну, наконец-то, правильный ответ. Что ж, ты заслужил приз за хорошую память, - пухлые губы на короткий миг коснулись губ юноши.

Этого было вполне достаточно. Древняя сила обольщения, таившаяся в женщинах этих земель, работала безотказно. Именно так, одним случайным взглядом, коротким поцелуем они уводили своих жертв за собой, заставляя забыть обо всем, заставляя отдавать все, а порой даже и верно служить своей хозяйке….
Древняя сила обольщения. А быть может и что-то еще. Что-то знакомое в этих чертах: в черных как смоль волосах, в глазах – красных искорках – что-то в этом всем манило Локи, напоминало что-то или кого-то.

Дверь со скрипом открылась и тут же рухнула обратно, но никому не было дело до ее стонов. Тонкие пальцы уже торопливо срывали путаную ткань платья, корсет полетел в сторону первым несколько раньше. Жаркие поцелуи добирались до упругой груди, то возвращаясь к манящей запахом мелисы нежной шейке.
Шаги неожиданно ставших любовниками переплетались и путались, заставляя спотыкаться, но все же с каждым движением они уверенно отыскивали путь к кровати, на которую, наконец, смогли рухнуть разгоряченные тела.
Влажный язык изучающе дразнил по очереди то одну, то другую бусинку темно-коричневых сосков, заставляя их хозяйку дышать все жарче, закрывая глаза, и срывая все более частые стоны.
Плоский животик вздрагивал от каждого прикосновения губ, извивался, словно змея, оттягивая прикосновение к самому вкусному, к самому сладкому – к вратам блаженства, которые уже истекали соблазнительными соками.
Он спустился ниже, вдыхая прекрасный аромат ее лона, и целуя так же страстно как в губы. Она то мурлыкала, как домашний кот, то урчала, словно дикая тигрица, выпуская когти в тонкую кожу и наслаждаясь видом свежей крови.
Почти разорвав спину своей жертвы, она заставила его тут же упасть на свежие раны и целуя слизывала с губ собственный вкус, оседлала его бедра, принявшись терзать страстью теперь уже плечи. Но он был не против, скорее наоборот, сминая в руках мягкие упругие ягодицы, он с удовольствием забыл обо всем остальном, что есть не только в этом мире, но и во всех остальных мирах….

Забыл и о времени в темном полумраке, и конечно не мог знать о том, что протрезвевший спутник вот уже больше трех дней безуспешно искал его по округе.

На коротком поводке....

Не сопротивлялся, не сбросил я пут
Ждал пока пальцы мне горло сожмут

Не жалей меня, будь жесток
Моя кровь — томатный сок
Моя кровь — клюквенный мусс
Мне не холодно, я не боюсь…


(чуть изменив) Флер — Жертва


— Как ты посмел сбежать? — гневный блеск единственного глаза не предвещал ничего хорошего, как и то, что Один выгнал всех из залы, что теперь едва ли не сдерживался, чтобы самолично не стереть кулаком наглую улыбочку на этой рыжей морде.
И это при том, что обычно даже приказы о казни предателей он раздавал в привычной, ленивой холодной манере. Такому бы раскладу загулявший бог как раз таки бы не удивился. А вот тому, что верховный бог самого могущественного северного мира так злился, даже очень наоборот.
— Ну почему сразу сбежать? — примирительно выставив вперед руки и отодвигаясь от гневного бога, Локи улыбнулся. — Что-то я не очень похож на беглеца. Разве, если бы я хотел сбежать, то вернулся бы сюда сам?
— Кто же знает твои планы. Может, хочешь меня сбить с толку, — властные пальцы коснулись лишь воздуха, бог огня уже успел ускользнуть.
Мягкие шаги сопровождались подозрительно внимательным взглядом. Кого-то эта напоминала эта легкая походка, это коса огненных в порыве ярости или возмущения волос, кого-то кто так же нагло исчез, совершенно ничего не сказав.
Один мотнул головой, отгоняя мысли о своем «друге семьи». Нет, этот чужак приносит только проблемы, как и все порождения почти мертвых земель царства ледяных великанов. Вот и сегодня утром ему доложили о трех таких проблемах: маленький волчонок укрывал сейчас своими лапами небольшого Змея и маленькую девочку в соседней комнате.
Дети Локи. Сейчас они были малы, но это при том, что только родились не больше часа назад, когда вернулся сам блудный бог, и, судя по всему, родились и выносились…за пару дней? С каждым получасом они быстро росли и взрослели. И это-то и представляло проблему. Что делать с чудовищами, правитель богов уже решил, а что делать с самим устроителем беспорядка? Осознав вкус к страсти, вполне может статься и так, что он сможет превратить обитель богов в пристанище монстров меньше чем за месяц… А это уже проблема.
— Хахаха. С толку сбить. Придумаешь. А если уж за серьезно дело, то, кто ты мне, чтобы решить, сколько и где мне бывать? Ни кого другого ты так не контролируешь. Или Всеотец решил поиграть в папочку? — зеленые глаза сверкнули озорными искорками.
А что? В конце концов, если Один и правда решил его убить, то это не изменит ни покорный взгляд в пол, ни прочий придворный лепет.
— Да ты…, — единственный глаз даже расширился от такой наглости.
Преодолев одним шагом расстояние, он схватил наглеца за подбородок. Жаркое дыхание коснулось щек:
— Кто я? Я твой хозяин. И если я не надел на тебя ошейник, то это еще не значит, что ты свободен. А ошейник у меня есть, но только не для тебя.
Пальцы коснулись шеи, и его резко подтолкнули к полупрозрачной двери.
Дети спали не долго. Малышей быстро растаскивали друг от друга, чтобы исполнить суровый приказ. Змея — в омут, девчонку — во тьму, а волчонок… с ним, походу будет больше проблем — острые клыки, разозленного спросонья зверя, уже порвали вторую цепь.
Игг, выжидая, смотрел на бога огня, но ни искра не мелькнула в смарагдовых глазах. Он не был к ним привязан? Удивительно.
Хотя… что может быть удивительного, когда ты не ждешь детей от страсти, а на утро удивляешься их появлению. Впрочем,
Одину были дороги и Тор, и юный Бальдр, который только начинал делать успехи в воинском искусстве, и эта странная для отца холодность его несколько озадачила. Вот уж точно чудовище. Под каким обликом не прячься, ледяное сердце проявит себя.
— И что? Ты хотел меня удивить? — только больше провоцируя, произнес Локи.
— Хотел, но еще даже не начал, — ответил холодный шепот.
Почувствовать легкое дуновение по волосам, змееглазый легко выставил мысленный блок. Состязаться с ним в магии? Глупое занятие, учитывая, где он учился этому искусству.
Но золотые стены все же дрогнули, пол отразился водяной гладью. А это значит, будет не так уж и скучно.
— Поиграть хочешь? Ну, что ж, поиграем, — вода вспыхнула пламенем, а светлое небо заволокло плотным фиолетом. Тучи тут и там показывали жуткие образы странных чудищ и зверей, которые хотели сожрать своего врага, разорвать на куски.
В ответ в мага полетели сотни тонких стрел, которые он тут же отразил одним движением рукава. Чудища зашевелились, отделяясь от бесплотного неба, они пронизывали пространство, ища врага их хозяина, который быстро перемещался, пытаясь обмануть увлеченного мага.

Один понял, что не ошибся в своем плане. Увлеченный «игрой», Локи словно забыл, что можно атаковать не только иллюзией и магией. Правитель Асгарда довольно улыбнулся, наблюдая, как в удивлении приоткрылись розовые губы, как забегали смарагдовые глаза, испуганно оглядывая зажатую между двух кинжалов собственную шею. Красная рубашка поддалась натиску, разлетаясь золотыми нитями вышивки.
— Никаких мышц, слишком тощий, — невольно сравнивал Один своего пленника с недавним любовником, медленно поглаживая бледную кожу.
— Чего? Ты охренел? — напряженное колено болезненно уперлось в живот правителю, который недовольно цыкнул.
— Тише, — один из ножей слегка надрезал кожу на шее, а влажный язык тут же принялся слизывать выступающие алые капли, — мы оба не хотим, чтобы я тебя прирезал.
— Ты не станешь, — тонкие белые пальцы теперь уже не так уверенно отпихивали врага, и Один одним движением перехватил его руки, завязывая их тонкой веревкой и прикрепляя эту веревку к рукояткам ножей.
«Не очень прочные, в случае чего…», — быстро проскользнула мысль в сознании.
Но напрасно, веревки тут же обернулись золотыми цепями, а ножи кольцами, вмурованными в пол.

«Ловушка! Нет!», — задергавшись, бог огня только еще больше притягивал внимательный взгляд врага.
«Почему я и, правда, не сбежал? От всего этого кошмара…» — задал он следом сам себе вопрос, хотя и уже знал на него ответ.
Не сбежал, потому, что его зажали между гор, со всех сторон уже рыскавшие золотые воины. Пришлось делать вид, что он и сам хотел вернуться… Вот только разве такое можно хотеть?

Но кажется Один думал, что можно:
— Мастера иллюзий так легко поймать, или ты сам хотел, чтобы тебя поймали? — укус, переходящий в страстный поцелуй отмечал кожу в разных местах, оставляя синяки, а рука уже проникла под ткань штанов. — Точно хотел, — заключил Один, поглаживая пах огненноволосого.
Бог огня хотел было противиться, но упрямое тело не хотело совершать напрасных движений. Зачем, если это бесполезно? Если вместо гордости можно получить удовольствие…
Сам выгнувшись навстречу новым страстным поцелуям, которые плавно перешли ниже к груди, он прикрыл глаза. Жарко дыша, Локи и не заметил, как тихо застонал, хотя так не хотел этого. Но бедра сами поддавались навстречу ласке. Только ткань темных штанов не давала простору фантазии.
«Сними ты их уже», — кусая губы, мысленно попросил Локи, но тут же одернул себя: «Стоп! О чем я только таком думаю?»
Но сознание проблеснуло слишком не на долго, жар тела и щек, казалось, может спалить его самого, а желание заставляло вздрагивать от новых прикосновений.
Наконец его мысли были услышаны, а возбужденный член получил свободу.
Отстранившись, Один заставил своего неожиданного любовника поерзать от нетерпения, прежде чем коснуться лаской напряженного пресса.
— М-м-м, — кусая губы, Локи уже мечтал о наслаждении, чувствуя, как ласка сползает все ниже, но тут она вновь прервалась, а лицо больно обожгла пощечина.
— Глупец, — усмехнулся Один над реакцией своей жертвы, — даже и не мечтай, — сказал он размазывая по возбужденному члену выступившую смазку, а затем вновь заставил огненноволосого тихо застонать, когда влажные пальцы скользнули по анусу.
— Не дразни…, — почти едва слышно попросил Локи, покорно раздвигая бедра.
— Почему же? Я твой хозяин, как и хозяин всего и всех здесь, — спешить Вотану как раз было некуда, хотя и его такая игра уже успела возбудить, он сохранял в этом случае разум.
— Тц…, — недовольно оскалившись, Локи отвернулся, не привыкнув просить об этом.
А повелитель Асгарда словно издевался, то и вовсе лишая его ласки, но возвращаясь к прежнему.
Двигаясь навстречу бедрами, бог огня словно надеялся, что ему удастся так легко почувствовать в себе желанное проникновение пальцев, но каждый раз терпел не удачу.
— Не дразни…, — пересохшие губы теперь уже вообще почти не издавали звуков.
— Не слышу, — ответил Один, хотя прекрасно успел прочитать по губам фразу, победно улыбаясь.
— Прошу…Войди в меня! — вспыхнув то ли от смущения, то ли от возбуждения, он тут же прикусил губу, услышав эхо в стенах залы.
— Теперь слышу, — переместившись, единственный глаз теперь прямо смотрел в смарагдовое пламя.
Быстро расправившись со своей частью штанов, Вотан плавно вошел в разгоряченное тело, отсоединяя цепи. Тут же тонкие белые пальцы принялись гладить, рвать и царапать темный плащ верховного бога Севера.
Один крепко сжал ягодицы пленника, заставляя обхватить его и ногами.
Тела ускорили темп.
— Ар-р, — дикий зверь сходил с ума от страсти, теперь перевернув Игга, он оседлал его сверху.
Бедра бога огня покачивались, описывая полукруг, а сам он откинул голову назад, чувствуя, как ласка снова касается его шеи, плеч, живота.
— Не-е…, — слабо мотнул он головой, когда властная рука снова вернулась к его возбужденному члену.
— Да, Локи, — крепко насаживая на себя, Один не сводил взгляда со своей победы.
Да, он нашел на какую цепь посадить отца чудовищного волка, и эта цепь куда прочнее всех металлов, любой кожи, любой веревки, любого материала…

— А-ах, — кусая губы до крови, он все же не смог сдержать голоса в момент удовольствия, снова услышав эхо, и не заметив, как приоткрылась входная дверь, кончил, сжимая шелковыми мышцами член правителям.
Руки заметно дрожали. Впившись в плечи Одина, Локи жарко дыша, старался не сбавить темпа, и только, наконец, почувствовав, как зад заливает горячей спермой, завалился в сторону, глядя перед собой не видящим взглядом.

Тор застыл в дверях. По-хорошему нужно было выйти, но слишком уж странно было видеть объект своих желаний в объятьях своего отца.
«Ему он куда охотнее, вижу, отдается», — бог грома невольно сжал кулаки, видя как огненноволосый с удовольствием кончив, теперь так соблазнительно распластался на полу.
Но то, что он услышал после, удивило его еще больше, и даже озадачило.
— Тор, мой сын, чего же ты стоишь? Заходи, — поправив одежду, правитель Асгарда поднялся, и снова натянул маску холодности. — Самое интересное для тебя впереди…. Да, забери его, и делай что хочешь, спокойно, но только выполни еще одно мое задание…
Прислушавшись к более тихому приказу, Тор сначала улыбнулся, а затем нахмурился. Нет, к отцу теперь ревновать смысла уже не было, а вот задание….
Но раздумья ушли в сторону, когда накинув на обнаженное тело плащ, он услышал то, о чем так часто мечтал услышать уже давно:
— Хочу… Тебя…., — обхватив Тора за шею, Локи отрешенно улыбался, прижимаясь к его груди.


Начало великой беды...

Стрелою из омелы
Сразил меня враг мой.
Ты ей хвалу не пела,
Колдуя надо мной!

Catharsis — Помни меня


***
— Кажется ты не для того являешься правителем, чтобы без конца и краю расхаживать по чужим территориям. Посмотри на меня, я всегда, когда нужно на троне, — Зевс был заметно не доволен старшим братом, который, не успев вернуться из одного путешествия, снова вознамеривался в другое.
Плохое настроение верховного бога отражали даже молнии, потемневшие с золотого оттенка на бронзовый.
— Ты на троне, потому что слезть с него сам уже не можешь, трое слуг нужно, — фыркнул Гадес. — А я где хочу, там и нахожусь. Не волнуйся, за моим царством есть кому присмотреть.
— Вот значит как, дерзишь? А что, если этот самый кто-то и займет твое место? — понемногу начал раскрывать карты Зевс, проясняя, наконец, зачем устроил весь этот фарс.
— П-ф-ф, понятно в каком лесу блуждаем. А вот обломись, понял. То, что мое моим и останется. На мой кусок торта позарился? Смотри, как бы я твой целиком не сожрал. Даймонов у меня теперь много, а боги на Олимпе, гляжу, все редеют, — вспыхнув от гнева синим пламенем, вспылил владыка подземного царства.

И правда, сколько не пытался отыскать Темный Владыка взглядом, он никак не мог найти ни старину Гефеста, ни веселого Диониса, ни назойливого Амура… Неужели и до них добрались прежде руки все больше становящегося тираном владыки Олимпа?
Остальные боги выглядели не лучше. Большинство подавленные, одни то отводили взгляд, делая вид, что их до безумия интересует местная архитектура, которую они наблюдают каждый день уже множество веков, либо смотрели в пол, уделяя такое же подозрительное внимание своим сандалиям.
Даже, кажется способный выкрутиться из любой переделки, Гермес заимел откуда-то заметный даже под тенью капюшона синяк на всей щеке, и сейчас обиженно дулся на весь мир, растеряв свой задор. Да и выглядел бог торговли подозрительно худым и осунувшимся для себя.
Не только боги, но словно и сама природа кругом была недовольно. Облака кругом витали черными тучами, на котором даже солнечный диск казался каким-то бледным замызганным блюдцем
Один лишь Аполлон на фоне всей этой мрачности, сидел по правую руку от своего отца и выглядел подозрительно счастливым. Хотя чего подозрительного? Любимчиком быть всегда легко.

— Угрожаешь? Очень глупо с твоей стороны, когда это я тебе дал все, что ты сейчас имеешь. Ты должен быть мне благодарен за столько веков благоденствия, — цыкнул Зевс, протянув вперед толстую пятерню: — Лучше по-хорошему отдай мне свои вилы.
— Да, сейчас, конечно, — оскалившись, Темный владыка все же подошел к трону, и материализовал из воздуха свое двузубое оружие.
Но вместо того, чтобы тут же отдать двузубец Зевсу, Темный бог смачно плюнул в раскрытую ладонь.
— Вот тебе, а не мои владения, понял. Благодетель хренов. Ты забыл, пожалуй. Но ты сослал меня в ссылку, во Тьму, где не было ничего, кроме серых скал и многоножек под ногами. Это я сделал Аид таким, какой он есть теперь. И ты думаешь, что я тебе просто так отдам в лапы какого-нибудь тобой назначенного лентяя такое теплое, пусть и темное, место? Нет, ты точно уже в старческом маразме!
— Кто я? — от неожиданности Зевс даже привстал сам без помощи обычно верных в таких случаях слуг. — Ну уж нет, походу это ты у нас из ума вышел. Защищайся! — вскрикнул он, запустив одним движением молнию.
Но то ли молнии постарели от времени, то ли даже не знающее промаха оружие сдается, когда его владелец разучился воинскому искусству, Гадес, оставшись стоять на месте, только усмехнулся, когда крошка от белой колонны разлетелась у темных сандалий.
— Теперь мой ход! — мягкий шепот заставил содрогнуться даже уверенного до этого и спокойного Аполлона, который подскочил теперь со своего места, вслед за отцом, готовясь к сражению.
Синее пламя охватывало теперь стол за столом, подол хитона за подолом. Крики приятно отзывались тут и там, сливаясь в странную мелодию, а темная смертоносная стрела, вырвавшаяся из навершия двузубца, уже летела к тучному телу.
— Ха! — предвосхищая легкую победу, Гадес не заметил, как к нему подкрались сзади.
Гефест, которого он раньше не видел, крепкой хваткой теперь вцепился в оружие, пытаясь вырывать его из цепких пальцев с черными ногтями.
Кузнец-гигант был на три головы выше и в два раза шире Темного владыки, и, пытаясь выдернуть вилы, протащил его по мрамору за собой, нисколько не обращая внимания ни на горящую одежду, ни на тьму, окружающую его. В своей кузне он привык и не к такому жару. А тьма? Если лишить бога оружия и силы, то и тьма должна рассеяться.
Наконец после недолгих усилий и неравного боя, посох все же был получен, но проворный укус противящегося поражению, отдавшийся болью сразу до кости, заставил Гефеста разжать руку. Темный посох покатился по мрамору, и сразу же с десяток богов бросились, обтирая длинными одеждами пол, и только мешая друг другу, падая и спотыкаясь, пытаться поймать его.
— Схватить! Убить! Посох мне отдать! — снова плюхнувшись в уютный трон, Зевс, который благодаря Аполлону, загородившему его своим светящимся щитом, верещал над этим безумием, не сразу обратив внимание, на то, что оружие уже держал в руках другой его сын.
Повертев в руках оружие, Гермес сделал пару шагов вперед, отходя от трона.
— Эй, отдай мне! Ты что не слышал меня! — наконец обратив внимание на бога торговли, продолжил командовать верховный бог.
Но то ли посланник богов его не слышал, то ли делал вид, что не слышит. Только дождавшись еще одного требовательного вопля, он обернулся к старому богу молний.
— «Подай!» «Принеси!» «Сделай!» «Услужи!» Тут вообще кто-нибудь знает другие слова? — ответил нагло он и подбросил вилы вверх в сторону Гадеса, который только словно и ждал этого, утирая рукавом хитона разбитый в кровь в рукопашной драке с Гефестом нос.
Перехватив посох поудобнее, он призвал всю окружающую тьму, которая тут же отбросила прочих разгневанных богов и богинь, которые норовили разорвать владыку царства Аида сейчас словно дикие фурии. Тьма пропустила сквозь себя лишь одного — неожиданного союзника, племянника Гермеса.
Свободной рукой Гадес тут же схватил его крепко за запястье, увлекая за собой в открывшийся темный портал. Ну не оставлять же мальчишку на неминуемую казнь.

***
Глядя в речное отражение, Локи придирчиво осматривал свое отражение, отдирая запекшуюся корку от нижней губы. Нет, раны на нем заживают по-прежнему достаточно быстро, но это не улучшает депрессивного с серого утра настроения.
То молот потерялся, то стены строятся не так, то вот яблок принеси. Все вроде бы привычно, и, кажется, пора бы было уже забыть о желанной свободе, но не выходит.
Каждый раз, оказываясь в ином мире, он напрасно будоражит себя этими глупыми мыслями. Тогда, в Ётунхейме он впервые хотел сбежать и поплатился свободой тех, кто не был виноват: Фенрира, Хель и Ёрмунганда. Второй раз, смертная девушка, приютившая его умерла от метко брошенного копья, в третий…кажется того утопили? Локи уже перестал считать и запоминать чужие смерти, перестал считать публичные порки и унижения за свое своеволие. Ему было все равно, Один каждый раз так пытался наказать его — уничтожить то, что ему дорого, или могло стать дорогим, не понимая, что бог огня ни к чему не привязывался, зная эти планы…. Быть может, поэтому он еще ни разу не сбегал прямо в Аид? Да, там было то, что дорого ему… Слишком сильно, чтобы рисковать.
Но было еще кое-что и кроме всего этого… Ему нравилось. Нравилось напиваться после всего этого безумия и горланить раздражающие всех песенки, нравилось шутить над кем-нибудь, да желательно надавливая на самое больное, нравилось потом получать от разозленного Тора или чувствовать властную руку Фреера у себя на затылке….
Наверное, он, правда, не заслуживает свободы, если привык уже жить невольником?

Вот только что нравится его мучителям в этом угловатом, большеглазом отражении, смотрящем из воды?
— Доступность, — ответил он сам себе вслух на вопрос, не замечая чьи-то шаги по траве.
— Доступность чего? Яблок молодости? — спросил незнакомец.
Локи посмотрел на незнакомца, и невольно снова перевел взгляд на отражение. Если не считать того, что глаза незнакомца были оттенка синих волн, и если прибавить немного мускулатуры и еще кило десять, то на бога огня смотрело практически его собственное отражение, одетое в короткую белую тунику и с крылатыми сандалиями на ногах.
Незнакомец, похоже, тоже был несколько удивлен, но не отступал от своего:
— Разочарую, ты яблок не получишь.
— Почему же? Я уже их получил, — достав из кармана широкого плаща несколько, Локи ловко поиграл ими, подбрасывая в воздух. — Попробуй, отними. Если силенки после траха не выдохлись. Страстная была красотка…, — провоцировал он.
— С чего взял? — ошарашенно отвечал ему второй, удивленно оглядывая себя, пока не стер пальцем красную помаду с щеки и шеи. — Афродита…, — вздохнул он, но тут же мотнул головой: - Эй, не отвлекай меня!
Крылатые сандалии возмущенно затрепетали, набирая скорость, а сам защитник золотых яблок уже сжал кулаки, готовясь драться с наглым вором. Проносясь вперед, он с удивлением заметил, что не задел даже рыжих волос своей атакой — противник двигался также быстро.
Локи усмехнулся, скинув красный плащ:
— Торро! Торро! — дразня свою жертву, он умело гонял незнакомца из стороны в сторону.
Но «бычок» не желал проигрывать «тореадору», резко бросившись вперед, он затормозил ногами вперед, намереваясь подножкой сбить наглеца с ног и затем успешно схватить, но вместо этого подпрыгнувший противник к удивлению нападавшего застыл в воздухе без каких-либо усилий, словно бы это был удобный пол.
— Не один ты так умеешь, — усмехнулся Локи, накидывая обратно плащик и спрыгивая на мягкую травку.
— Кто ты такой? — едва скрывая, что запыхался, противник сел на траву, приглашая бога огня жестом.
— Локи, бог огня, магии, и победитель быстроного бычка, — поддразнивая змееглазый все же сел на траву. — А ты кто такой?
— Гермес, сын Зевса, посланник богов, покровитель торговли, красноречия и атлетов, — не без гордости произнес греческий бог. Ты еще не победитель, чужак. Ты хоть и не уступаешь мне в скорости, ни за что не обойдешь в ловкости и хитрости.
— А если обойду, атлет, — хмыкнув и с некой издевкой, Локи снова провоцировал своего противника.
— Я отпущу тебя с теми яблоками, что ты украл, — доставая, словно из ниоткуда, три небольших стакана, ответил Гермес. — Дай только сюда одно.
— Справедливо, — Локи протянул яблоко, поняв задумку старого развлечения.

Яблоко Гермес спрятал под один из стаканов и принялся быстро их крутить, так, что даже легкий ветерок подул от его рук. Но трижды Локи правильно отгадал, где спрятано яблоко.
Теперь они поменялись ролями. Бог огня крутил не так быстро, но немного изощренней и запутанней, но три раза Гермес отгадывал, где находится яблоко.
— Что делать? Ничья, — констатировав факт, Гермес уже хотел забрать себе одно из яблок. — А значит, ты не победил.
— Не совсем, ты ниже глянь, — кивнул северный бог на ноги грека, на одной из которых не было сандалии.
Покрутив ее в руках, воришка улыбнулся:
— Я победил! — победно заявил Локи, но Гермес тут же прервал его.
— Нет, сам сюда посмотри, — теперь уже грек вертел перед носом бога огня тонким ножиком, который Локи всегда носил с собой.
— Ничья, — вздохнул змееглазый.
— Не совсем, — снова прервал его Гермес, — никто еще не смог стащить с меня мои сандалии, так что забирай свои яблоки, только верни ее мне прежде.
Вернув сандалию, северянин получил обратно и свой ножик, удивляясь:
— У меня тоже еще никто ничего не смог вытащить из кармана. Ты и, правда, ловкий, — сказал он, прощаясь.

Сделав вид, что уходит, Локи все же решил тайно проследить за равным себе по силам, ему было интересно узнать больше о странном боге и его мире.
Древние колонны, мраморные плиты, утопающие в серых облаках не могли не восхищать своим величием. Накинув капюшон, он незаметно бродил среди чужих земель никем не замеченный до самого захода солнца. Он еще вернется туда. А пока, пока кто-то посчитал забавным покидаться чем-нибудь в неуязвимого Бальдра. Что ж и правда достойная забава, да и тем более он уже сегодня убедился, что не все так всесильны, как о себе думают…

***
Тяжело опираясь на посох, Зевс впервые начинал жалеть, что так себя запустил, впервые начал задумываться о диете. Однако сегодняшняя дипломатическая вылазка потребует личного вмешательства. Слишком уж своенравный правитель северных богов не любит посредников, да и сын его подвел, а нового достойного посыльного искать еще поискать.
Есть, конечно, еще и Аполлон, но для него он нашел отдельное задание. Уж что-что, а лучше встретиться с дипломатически верным до этого Вотаном, чем вести беседу с мрачным и непонятно чего желающим Танатосом. Ведь никто не знает, обладает ли Смерть тем тщеславием, на которое Зевс так рассчитывает. Аполлон, хоть и любимый, но все же не единственный отпрыск, можно завести и других, бабы в мирах не вымерли, а вот, что если Зевс сгинет во Тьме? Нет, такого Олимп не переживет!
Вздохнув, Зевс все же вошел в темный облачный портал, чтобы через минуту ступить на радугу северного моста.
Двигаясь медленно, без привычной процессии, он все же сразу заметил дым большого костра где-то впереди, услышал сотни стенаний, рыданий и плачь.

Толпа сгрудилась возле какого-то помоста, не желая его пропускать, боги и воины словно не видели ничего перед собой, но Зевс все же уверенно отпихивал истуканов, пробивая себе дорогу к тому, кто был ему так нужен, к стоящему на этом самом помосте Одину.
— Хель! Ты не вовремя, — выругался он, увидев старого знакомого, — понятно, в чем проблема. Нужно чтобы ВСЕ плакали.
— Эм? — не поняв сразу, в чем проблема, Зевс оглянулся, и заметил только тогда тело одного из сыновей своего союзника.
«Чего только не сделаешь для дипломатии» — включая все свое актерское мастерство, греческий бог притворно выдавил скупую слезу.
Явно чего-то ожидая, Один неотрывно смотрел на мертвое тело сына, а затем даже принялся трясти его.
— Почему ничего не происходит? Вы точно всех привели? — гаркнул он на вжавших головы в плечи эйнхериев, которые тут же вновь принялись терзать уже замученного слепца Хёда, который и без них сам рвал на себе волосы, причитая «я не хотел».
— Чего молчите? — теряя терпение, Игг схватил одного из воинов за воротник.
— Мы… Нет нигде Локи, — промолвил он, неуверенно глядя на собратьев.


Непреднамеренное бегство...

Рабство!
Оно зажимает в тиски
Рабство!
Оно травит ядом мозги…
...
Страшно!
В немилости быть у богов
Сверху
Сильнее удар кулаком
Страшно падать и страшно летать
Страшно жить, а потом умирать

Ария — Раб страха.


***
Тяжелая рука сжалась на тонкой шее.
— Скажи мне, почему я не должен тебя сейчас убивать? Мой брат… Как тебе только наглости хватило? — небесные глаза Тора отражали сейчас ту же непогоду, что творилась над его головой.
Сжав как куклу бога огня, повелитель грома с удивлением заметил, как тот, не только не боится быть задушенным, но и улыбается, облизывая губы.
— Наконец-то, таким то вы мне и нравитесь, великие асы, — почти прохрипел змееглазый.
Отпустив свою жертву, Тор уставился на Локи, словно в первый раз видит последнего.
— Это не шутки, или ты, правда, не понимаешь? — метаясь из стороны в сторону бог грома пытался хоть как-то понять Локи.
Но тот в ответ только глупо улыбался, сидя на траве.
— Нет, ты просто больной! — фыркнув, Тор провел руками по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, пытаясь не убить владельца этой наглой физиономии.
— Может и больной, но это ты сделал меня таким, ты и твой отец, — привстав с травы, хитрец змеей принялся обходить разъяренного бога, то касаясь лаской напряженного плеча, то метая недвусмысленные взоры. – Ну, чего ж ты медлишь? Мы оба знаем, чего ты хочешь на самом деле? Знаем и то, что с каждым разом тебе все мало. Мне тоже мало Тор, я хочу настоящего наказания от тебя. А чтобы его получить я убью еще много раз, уж поверь, — тонкие пальцы обхватили шею бога грома, а сам змееглазый обжигал сладкими речами ухо Тора. – Ты, что не слышишь? Накажи меня!

Но Тора впервые в жизни не заводили сладостные речи. Ему было впервые не по себе. Нет, богам не ведом страх, так говорят, но… Ему было не по себе, что он сам создал это чудовище. Точнее поощрял его создание. Но это не уменьшает его вины. Чудовище, пострашнее любого гиганта, расчетливое и хитрое. Чудовище, которое поражает не силой, а страстью.
Его нужно уничтожить….

Резкая пощечина заставила Локи отлететь в сторону и упасть на спину. Больно ударившись головой об камень, он недовольно фыркнул, потирая ушибленное место:
— Да ладно тебе, разве этот выскочка не мешал твоей славе непобедимого воина? Разве не тебя терзала обида? Разве не ты говорил мне, о том, как хорошо, если бы Бальдр вдруг пропал?
Но Тор не ответил, только, оскалившись, сжал кулаки.
— Лицемерная ты сволочь, бог грома, — отряхиваясь от местами уже пожухшей листвы, бог огня поднялся и, не оборачиваясь, побрел вперед.
— Стоять! Ты куда направился? — отвлекаясь от раздумий, Тор запоздало бросился за змееглазым.
— Туда, где твои друзья не захотят меня убить, — последовал ответ.
Локи уже успел заметить отблеск золотых доспехов, и разъяренные лица воинов, что по приказу Всеотца сейчас бежали прямо на него. И если Тор может и, поддаваясь каким-то своим внутренним страстям, пока спускал ему вину, то… какой-то звоночек внутри Локи все же подсказывал, что в этот раз он и правда перегнул, и встреча с воинами ему ничего хорошего не принесет.
Черный провал портала исчез так же мгновенно, как и возник, поглощая в себе своего создателя…

Покрутившись и не сразу понимая, где оказался, Локи все же узнал место, куда перенесло его быстро возникнувшее желание исчезнуть. Сады золотых яблок. Что ж даже отлично!
Улыбнувшись своим мыслям, он был доволен, так как уже знал, что будет делать. Но действовать нужно быстро.
Вытащив из кармана верный нож, он, кусая ворот одежды, принялся резать кожу вокруг тугих золотых браслетов — оков, благодаря которым его легко выследить. Быстро выступающая кровь по старым шрамам позволяла снять проклятое золото.
Пусть это не единственный способ выследить бога-преступника, все же без таких маячков его искать будут дольше. А браслеты? С ними можно провернуть неплохую игру. Надо только найти Гермеса…

***
Греческий бог торговли радовался жизни во всех ее проявлениях. Пан был прав, нимфа Лея, которую сейчас обнимал Гермес за талию, оказалась не только красавицей, но и прекрасной рассказчицей.
Ее сладостные речи не портились, ни множеством выпитого неразбавленного вина, ни общей леностью природы вокруг. Но посланнику богов хотелось сейчас не только беседы.
Приложив палец к губам прелестницы, он прервал ее на полуслове. Но не успела девушка обидеться, как тут же страстный поцелуй и властные объятья захватили ее страстью, притягивая к страстному богу.
Но неожиданный поцелуй прервался также резко, как и начался, а тело Гермеса рухнуло к тонким белым ножкам.
— А-ах! Убивают, — испуганно всплеснув руками, она не успела подскочить с места, как и сама рухнула к ногам своего несостоявшегося любовника.
— Прости, Гермес, но сегодня более ловок я, — откидывая в сторону тяжелую палку, Локи потер руки, осматривая тела.
Нет, никого он не убил, да и не собирался. Быстро переоблачаясь в одеяние бога торговли, он не без труда натянул ему на запястья золотые браслеты. Привязав тело бога к дереву, он все же накинул на себя верный плащ, капюшон которого выгодно скрывал различия фигуры и глаз. Следом за Гермесом, к яблоне была привязана и девушка.

***
Быстро и мягко ступая по зеленой траве, он уже знал, где можно скрыться на время.
Облачная обитель снова приняла чужака в свои владения, но что-то было в этот раз не совсем таким. Небо хмурилось, а обычно шумные и оживленные владения были пусты. Странный холод пронизывал воздух. Странная тишина повисла кругом…
Хотя нет, звуки все же были в этом мире. Шуршащие и свистящие, звенящие и глухие…
Где-то была битва.
Гонимый любопытством, беглец, помявшись, все же поспешил туда, откуда слышался лязг мечей, звон цепей, шуршание чьих-то одежд. Туда, откуда тянулась по воздуху вся эта тьма, с каждым шагом он бежал все сильнее….

Застыв у большого трона, Локи едва не выдал себя, так ему хотелось сбросить скрывающую тень капюшона и броситься к тому, кого он видел перед собой.
Но холодный, прожигающий все вокруг ненавистью взгляд красных любимых с детства глаз на черном белке заставил его отбросить глупости. Окруженный богами, Гадес сейчас нуждался скорее в тайном союзнике, чем в соскучившемся глупце, на которого он скорее только будет отвлекаться и может проиграть.

Зевс, а он стал еще жирнее с того момента, когда еще мальчишкой змееглазый видел его на играх. Что ему нужно от Гадеса? Как же он противно верещит…

***
Локи не верил своей удаче, когда так легко смог заполучить вилы отца, все же он не прогадал, обождав нужного момента.
«Какие все же рассеянные и глупые тут боги», — думал он про себя, скрываясь в портале вместе с Темным владыкой. «Разве так сложно отличить самозванца? Я же на голову ниже…», — продолжая внутренний диалог, удивлялся он, не забыв поругать себя внутри еще и за недостаточную маскировку, ведь это могло все обернуться иначе…
— Не ожидал, что ты мне поможешь, племянничек, — отвлекая, Гадес повернулся к неожиданному помощнику. — Впрочем, это ведь все неспроста? Зевс совсем распоясался? И тебе надоело, что тебя загоняли? Вон как похудел… Я ведь прав?
«И он туда же», — хмыкнув, Локи все же позволил резко налетевшему после портала порыву воздуха стянуть с себя широкий капюшон. Смарагдовые глаза отразились в кровавых рубинах…

Гадес застыл в изумлении. Если мотивы хитрого бога торговли просчитать все же было можно, то, что заставило чужака помогать не очень-то популярному среди олимпийцев богу мертвых, оставалось большой загадкой.
Но чужака ли? Что-то в незнакомце казалось Темному владыке очень знакомым…
— Ты хочешь богатств? Или вернуть свою несправедливо мертвую любимую? — привычно попытался предугадать мотив Гадес.
Логично. Да, и зачем еще может побеспокоить его какой-нибудь подобный герой?
Но юноша ничего не ответил. Кажется, даже чему-то расстроился.
— Нет, только экскурсию. Мне всегда говорили, будто нет лучшего места во всех божественных мирах, чем царство Аида. Что нет более нежных и ярких растений, чем в его садах. Что нет большего блаженства, чем оказаться на лугах Элизиума либо же на пиру среди даймонов Темного дворца, — как-то сдавленно улыбаясь, ответил незнакомец.
Гадес даже удивился. По сути, к нему пришли просто так. Просто так помогли ему сбежать, чтобы подготовиться к наверняка скорой битве с Зевсом. Это было как-то странно…
— Здесь давно уже нет прежних красот. Стоило вам зайти на пару тройку тысячелетий пораньше, — проводя гостя по слегка покосившемуся обсидиановому мосту, Гадес отвернулся, глядя на воды Стикса.
Кругом, и правда, многое выглядело обветшалым. Резные узоры на высоких сводах потеряли очертания, большая часть садов увяла, дворец обрушивался в своей крыше…. Все это было связанно со странным гневом и вечной тьмой поселившейся уже давно в сердце некогда справедливого бога, который теперь все чаще карал, чем миловал, видя во всех недостатки.
Но ему не хотелось трогать эту тему, однако любопытный незнакомец, словно специально, лез в душу.
— Отчего же? Что-то случилось? Вы кого-то потеряли? Разве это возможно среди мертвых?
— Представьте себе, — ответил Темный владыка, — это возможно. Я потерял своего сына.
Поджав губы, Локи замер, чувствуя, как сердце поневоле бешено подскочило к горлу. С каждым шагом вслед за Гадесом, он с трудом одергивал себя.

«Нет! Нельзя! Так будет лучше…», — липкий страх все сильнее охватывал его сознание, — «Если Один узнает«…. Да, если правитель северных богов узнал бы сейчас, где находится беглец, Локи не сомневался, что он снова сделал бы все, чтобы уничтожить того, кто помогает ему в укрытие. А этого бог огня никак не мог допустить. Аид…настоящий дом, который был ему дорог не только в воспоминаниях. Он не мог подставить Гадеса…

— Если вас все же привлекают древние руины, добро пожаловать, — двери Темного дворца распахнулись, открывая темные, почти уже не освещаемые коридоры с вытертыми коврами, и стенами в паутине.
«А ведь он всегда любил чистоту», — отметил про себя змееглазый.
— Добро пожаловать…, — замер бог мертвых, впервые обернувшись на своего спутника, и снова с какой-то пристальностью оглядел его, —, а ведь я так и не спросил, как вас зовут.
— Хведрунг, — ответил спутник, разрушая смутно зарождающиеся надежды владыки Тьмы.
— Что ж, рад знакомству, — пройдя вперед, Гадес снова перестал обращать на него внимание…

***
— У вас много запертых комнат, — заметил гость, довольно нагло дергая ручку одной из дверей.
Отошедший дальше и желающий поскорее покинуть это крыло, Гадес не сразу заметил, что делает Хведрунг. Волосы тут же вспыхнули пламенем от гнева:
— Нет! Не трогай! — рявкнул он, подлетая к гостю.
Но эта дверь на удивление даже хозяина оказалась открытой, и наглец успел за нею скрыться, опередив возмущенного Темного господина.
— Тут очень уютно, сравнивая с общим интерьером, — оглядывая комнату, Локи приятно подмечал для себя, что все здесь оставалось неизменным с тех времен, как он оказался тут в последний раз.
— Это… прошу вас, выйдем! — Гадес все же смог усмирить себя, чтобы не испепелить тут же своего неожиданного союзника, но его все еще злило, что в его память и душу так нагло вторгаются.
Локи и сам долго сомневался, стоило ли заходить сюда, стоило ли злить хозяина замка…. Но слишком уж хотелось ему увидеть все в последний раз, прежде чем уйти…
Словно не обращая внимания на возможную опасность испепеления, или, по крайней мере выгонения, он подошел к большому шкафу из красного дерева с ростовым зеркалом и в резной раме. Тонкие пальцы сами собой принялись очерчивать знакомые линии. На глаза сами собой наворачивались слезы…

Гадес хотел было уже оттащить незнакомца за воротник от мебели, но невольно все же взглянул в отражение зеркала. Да, сложно было узнать, в выросшей угловатой фигуре маленького мальчика, трудно было узнать в поблекших тускло-травяных глазах чувственные смарагды, в длинной полу растрепанной рыжей косичке огненные всполохи. Трудно было узнать и в нем самом силу и стать. Мускулистое ранее тело заметно похудело. На когда-то почти юном, несмотря на большие века, лице залегли не проходящие тени усталости, на которых рубиново-кровавый взгляд выглядел уже скорее не страстным штрихом любовника, а угрожающим предупреждением властного правителя.

Локи даже не удивился, когда его насильно развернули лицом к себе, он только попытался спрятать взгляд, чтобы никто не заметил его слабости.
— Я сейчас уйду, простите…, — попытался он оправдаться, но резкая пощечина прервала все попытки.
— Идиот! Думал, я тебя не узнаю? Ты где пропадал? Ладно, расскажешь. Но раз уж вернулся, то к чему эти прятки! — следующий удар уже лег на другую щеку. — Что стыдно было да?
«Нет! Я не должен был…» — липкий страх последний раз сжал сердце. Слишком уж было приятно находиться в этих долгожданных объятьях, чтобы ему осталось место.
Локи крепче прижался к груди Гадеса, который сейчас то пытался его ударить, то расцеловать:
— Да, стыдно…, — соврал он. – Пап, — нежно погладив Гадеса по щеке, он снова еле сдерживал слезы…
Но тут змееглазые глаза расширились от удивления: горящий язык Темного бога прорвавшись сквозь губы нагло хозяйничал у него во рту….

@темы: от Локи, ЯЛП