20:00 

Bok Dreams

Гаделоки
Автор: **Локи**
Фэндом: Мифология, Кун Н.А. «Легенды и мифы Древней Греции», Старшая Эдда (кроссовер)
Персонажи: Герои мифов и легенд, боги разных пантеонов, автор
Рейтинг: PG-13
Жанры: Гет, Слэш (яой), Романтика, Ангст, Драма, Фэнтези, Пародия, POV, AU, Мифические существа, Стихи

Описание:
Bók Dreams - с исландского "Книга снов". Одним богам известно почему мне в голову пришло это название, а так это просто сборник стихов на мифологические темы, написанный неким скучающим рыжим существом...

Посвящение:
Моему Дракуле, потому как, чувствую, он один будет читать этот бред.


Примечания автора:
Внимательно смотрите оглавление. Части добавляются не по порядку написания, а по принадлежности к циклам:
Цикл Эллады - стихи, основанные на греческих мифах, легендах и исторической, связанных с этими мифами и легендами.
В снегах Мидгарда - стихи, посвященные скандинамикой мифологии, ее богам и героям.
За садами Ирийскими - стихи о славянских богах и героях славянской мифологии.
________________________________________

Пролог

Тем, кто сводит с ума,
Без объятий и снов.
Кто играючи сносит голову с плеч.
Тем, кому ерунда -
Потрясенье основ.
Кто не ждет и не просит спичек и свеч...

Канцлер Ги - Те, кто сводит с ума.


Средь серых холодных стен,
Пусть дождь за окном стеной,
Я как в добровольной тюрьме,
Которая вечно со мной,
Улыбку поверх надев,
Бессонницы, страха, слез,
Закрывшись в себе от всех,
Спускаюсь в мир тайных грез.

В мир, где вечная мгла,
Лишь под светом Луны
Разгорается жизни кипящий рой.
Он для многих мир зла,
Он для многих мир тьмы,
Но лишь там могу быть самим я собой.

Героев минувших дней,
Кто в сердце живет порой,
Могу подозвать к себе,
И каждый из них как живой.
А если и среди них,
Нет тех, кто поймёт меня,
Смешав огонь и пыль,
Создам друга себе я.

В мире вечная мгла,
Лишь под светом Луны
Я могу улыбаться, как прежде теперь.
Позабыты беда
И неволье тюрьмы,
В этом мире я не загнанный зверь.

Очнувшись от грёз своих,
И легче, и хуже мне,
Чем в мире мне гнить живых,
Я лучше бы был во тьме.
Достав поскорей тетрадь,
Улыбкой озарив лицо,
Я быстро начну писать
Истории со странных снов...

О мире, где мгла,
Лишь под светом Луны
Расцветают сердца ушедших от нас.
О героях из сна,
В коконе тишины
Начинаю писать я безумный рассказ.


Цикл Эллады. Нимфа.

Под деревом, что зеленью раскрылось,
Мне довелось когда-то отдыхать,
То дерево, когда-то было нимфой,
Свою историю решило передать.

Сквозь шепот листьев, еле расслышимо,
Я всё же уловил рассказ его,
Сейчас я запишу историю, забытую.
Историю, была она очень давно...

Во времена, где власть у Олимпийцев,
Во времена языческих эпох,
Герою суждено было влюбиться,
Героем был никто, как Аполлон.

Как и отец его, питал он страсти к нимфам,
К чарующей их девичьей красе,
И пошутив однажды над любовной силой,
Накликал Купидона справедливый гнев.

Обидчивый малыш сыграл с ним злую шутку,
Пустив в бога любовную стрелу,
Вторую с ненавистью и с испугом
Пустил, смеясь игриво, в нимфу он одну.

И Дафна не ответила любовью,
Как и логично можно рассудить,
На пылкость, пусть прекрасного из ухажеров,
Он для нее хуже зверей обличьем был.

Как ни старался Аполлон, не понимал он,
Как, быв прекраснейшим из всех иных богов,
Он слышал лишь испуг, отказ и грубый тон,
Как мог не получить желанную любовь.

Страдал, впервые страсти пробужденье,
Было не просто плотской похотью его,
Он позабыл про бурные веселья,
Ни ел, ни пил почти он ничего.

Погнавшись за желанною мечтой почти уж силой,
Он так не смог нимфы своей заполучить,
Дафна в отчаяньи, прячась молилась,
От жениха хоть как прося спастись.

И магии случилось тут творенье,
Из девы, что была так хороша,
Стала зеленым лавровым деревьем,
Оставив бога незадачливого "без гроша".

В отчаяньи сплетя венок из листьев,
Он своим символом его провозгласил,
Хоть знал потом немало дев и женщин,
Бог красоты никого сильно так не полюбил.

Морали не учу, ее ищите сами,
Не претендую я на достоверность слов,
Из уст в уста... старо уже преданье,
Как и стара, по правде, и любовь.

Одно могу сказать я точно, это знаю,
С любовью не шутите, ибо вдруг,
Шутка такая может стать страданьем,
Сильнее прочих многих сердца мук.


Цикл Эллады. Галатея.

Для господ из дорогих камней, из скал,
Я украшения, скульптуры высекал.
Заказы взор не радовали, но
Я мог набить монетой кошелек.

И вот, однажды день свободен был,
Никто давно ко мне уже не заходил.
И вот, решив заняться чем хотел,
Достал я белый камень, что когда-то приглядел.

Часы минутами казались, дни мелькали,
Я позабыл и сон, еду, и все что было раньше.
За грудью талия, за локоном другой,
Рождается богиня под мастера рукой.

За складками туники тонкий стан,
Фигуры лучше не найти, хоть сколько б не искал.
За ясною улыбкой, что рождает трепетную дрожь,
В холодном камне любви не найдешь.

Глаза сияют ярче всех огней,
И не найти казалось бы живей,
Вот-вот сойти желает с постамента,
В объятья смертного, что сотворил всё это.

А я стою, стою и глаз оторвать не смею,
От той, кому дал имя Галатея.
Но камень холоден и не спешит ответить мне,
Кожа тверда, и сердце не стучит под ней.

Молить богов, я думаю и права не имею,
Ведь я молюсь теперь всегда лишь перед нею.
И для меня нет образа ярче и милее,
Чем той, кого я сам назвал как Галатею.

Кинжал возьму, не сомневаясь в своём шаге,
Я кровью оживлю, и пусть взамен я умираю,
Сойдет мой идеал из камня, будет жить,
Я дам ей то, что сам не смог - право любить.

И умирая, чувствую как пальцы закрывают мне глаза,
А по лицу из камня катится слеза.
Прости, любимая, но мифы часто врут,
И боги чувства смертных в жизни не спасут.


....На аукционе частном среди прочих статуй,
Стоит прекрасное, античное создание.
Желающих купить его не так уж много,
Статуя девушки, говорят проклята роком.

Кто бы когда-либо статую ни купил,
За это своей жизнью заплатил.
За всю историю, не была в домах и месяца,
И кто создал такое проклятое чудо неизвестно....


Цикл Эллады. Владыке Тьмы (Гадесу)...

Владыке Тьмы и властелину мертвых
Одам я больше, чем корявый слог,
Надеюсь, что увидит между строк
Он чувство в этих рифмах блеклых.

Когда впервые взгляд мой очертил
Сияющие волны локонов прекрасных
Огнем сапфиров разжигали страсть мне
И врановым оттенком разбудили пыл.

В глазах увидев омут столь глубокий,
Что Тартар рядом - ямка для детей.
Я дрогнул как с хлестка плетей.
И понял, кого стоить звать мне Богом.

Досель непримиримых чувств не испытав,
Возможно я ребенок перед вами,
Смеетесь вы над страстными словами.
А я впервые в жизни ощущаю страх.

Нет не боюсь, поверьте умереть,
И мук я ваших извращенных не пугаюсь.
Меня гнетет теперь судьба иная,
Мирами больше не желаю я владеть.

Под вас лишь быть, за каждым словом
Следить, не смея поднимать глаза.
Сносить удары. Oh skít, кем я стал!
Я сам надел с любовью на себя оковы.

И все лишь вы... Какое колдовство!
Не превзойти мне силу этой власти,
За что мне норны дали столько страсти,
За что позволили взглянуть в твое лицо?!

Смеешься ты, не веришь, что всерьез.
Не мудрено...Кто лживому поверит?
Тому кто дев числа и рас не меря
С улыбкой наглой доводил до слез...

Наказан я. Наказан я с лихвой,
Твоим безумием и холодом твоим.
Я побеждавший, стал вдруг победим
Твоею мрачной и манящей красотой.

Чего прошу? Зачем пишу это сейчас.
На это сам ответа я увы не дам.
Я лишь мальчишка, предаюсь мечтам...
Прошу...позвольте быть мне подле вас...


Примечание к части:
Понятия ритма и в помине нет.
Не тыкать мне тут ямбом и хореем.
Язык корявый мой. И я не поумнею.
Смиритесь! Я плохой поэт.

*Oh skít (исланд.) - "О, черт!", "Вот, дерьмо!".



В снегах Мидгарда. Средь северных скал.

Средь северных, среди холодных скал,
Один во льдах младенец там лежал,
Свернувшись, согреться пытался он,
Окруженный свеченья огнём.
Хоть видно было, что только рождён,
В магическом искусстве был силён.
Вот только снег шел, шли часы,
С часами начала кончаться жизнь.
Но норны дать решили иную судьбу,
Нашел теперь он новую семью.
И счастливо там жил, не зная он о том,
Что через множество веков станет им врагом.

Средь северных, среди холодных скал,
На многие вопросы правду я искал.
Средь снега и промерзших ледяных камней,
Легенды в фресках вдруг открылись мне.
Не претендую я на славу, может, но
Хочу поведать то, что было там давно.
Средь северных, среди холодных скал,
Я душу в страсти к мифам потерял...


В снегах Мидгарда. Посвящаю Браги.

В глазах бесцветных в зеркале немая грусть.
Я - только тень того, что раньше было,
Не обладая больше статью той и силой,
Я не надеюсь, что когда-нибудь вернусь.

Лицо? И маска, что из дерева, живее будет.
А волосы? Давно в их цвете нет того огня,
Их блеклый слабо красный вид не радует меня.
Но это я. Такой теперь, как в этом мире люди.

Зачем пришел? Из всех, кто другом был тогда,
Лишь ты приходишь, и слегка с улыбкаю ударив,
Писать заставишь в рифму строки на бумаге...
За этим и приходишь только лишь всегда.

Зачем? Ответь. Тебе я разве не противен?
Молчишь. Я знаю, ты всегда со мной такой,
Ты говоришь со мною только лишь моей рукой.
А я? Я большего и требовать теперь не в силах.

Поверь, мой друг, я помню еще голос твой,
Ведь на пирах когда-то с упоеньем слушал
Как слог стихов твоих всегда ласкает уши...
Порой пишу, когда один, как был тогда с тобой.

Пускай...

Для многих это всего лишь просто песни, сказки.
Сегодня мифы для людей - потертые дощечки,
Они нужны им лишь затем, чтоб развлечь их.
Сегодня муз зовут, и ты уж не у власти...

Прости, опять держу, я знаю, дел у тебя много,
И ты, старинный друг, бог вдохновенье Браги,
Прочь вновь, опять... ты не простившись, улетаешь.
По ветру пролегли твои сплетенные дороги...

Один...

Опять один я в тишине читаю вязь из строк,
И грусть вернется, сердце холодом пронзив.
Из строк я для людей составлю новый стих,
Который мне принес давно, увы, забытый бог.

Зачем? Как знать. Обманываю сам себя, к чему?
Я никому почти не нужен, Хелю только...
Увы, не знаменит я, как поэт совсем нисколько,
Да и не буду я подобен в жизни другу своему...


В снегах Мидгарда. Любовник смерти.

За что тебя боятся, я не знаю.
За что клянут и гонят к тебе тьму?
Людей подчас манят лишь врата рая,
Но их дороги ведут явно не к нему.

На троне с черепов, величественно глядя,
Улыбкой ты одаришь, если я приду.
Глаз янтарем блеснет - я рядом сяду,
Гневливо вскинешь бровь - я в тень уйду.

Поправишь темный локон, цвета вороного,
Как у крыла у птицы на твоем плече,
Так чтоб не видно было облика иного,
Который любопытен так, видимо, лишь мне.

И длинны пряди вновь прячут половину
Прекрасного, чуть бледного лица,
Но ты скрываешь тайну так ретиво.
Я знаю, в этом важное есть что-то для тебя.

Из темных врат навстречу плывут души.
Тут воры, матери, младенцы есть порой.
И все хотят местечко себе лучше,
Чем то, что выслужили жизнью и душой.

Смотрю все также молча за твоей работой.
И вижу, зря кругом в мирах тебя клянут.
Попробовали б прежде взять твои заботы,
Попробовали б строить также справедливый суд.

Не знаю, заслужу ль такой вовек я чести,
Увидеть часть другую твоего лица.
Я сам, увы, теперь совсем не безупречен...
И я тянусь рукой к прекрасным волосам.

Отбив мою ты руку, сразу не даешься,
Но краем глаза... Все ж открылось мне:
Другая сторона твоя смотрелась мертвой,
Но это только больше стало нравится в тебе.

Погладив нежно осторожно твою щеку,
Коснусь легонько пальцами игриво я костей.
"Красиво, зря скрываешь...", - прошепчу я только.
Качая головой, мне постучишь по голове.

Нет, ты поверь, совсем не перегрелся,
Мне правда нравится, сегодня я не вру.
Твое дыхание заставляет биться сердце,
Я кажется, впервые понял, что люблю.

Скажи любому, что любовник смерти,
Лишь посмеется, может, только и всего.
Но ты красивей всех, кто здесь в Хельхейме.
Нет, вру. Ты идеал для всех других миров.


За садами Ирийскими. Мара.

Под шагом снег скрипит, Луна играя,
Открыла все свои лица четыре,
Буран дорогу застелил, метель не утихает,
А ветер севера все набирает силу.

Светло как днем, но с этого не легче,
Идти уже не остается сил,
И путник, подкосив колени, отдается снегу,
Решив, что жизнь свою он загубил.

Глаза закрыв, поджал к груди он ноги,
А холод пробирает до костей.
Вдруг чувствует, плеча коснулся кто-то.
Подумал путник: - "это моя смерть".

Он прав был в чем-то. Девушка с глазами,
С власами, будто сама ночь.
Была никто иная, как богиня Мара,
Но не забрать пришла, наоборот, помочь.

Лишь голос прошептал: "Еще не время",
Пока глаза не открывал со страху он,
Ушла, а мимо человека ехал
Какой-то заблудившийся обоз.

Метель стихала, путник, ехав, грелся,
Знакомился, спасителей благодарил,
О случае забыть он смог скорее,
Чем новый месяц на небе убыл.

Не правы люди, будто б смерть-старуха,
Жестокая и безрассудная с косой,
Она во многом красивее будет
Богинь иных, любой брать пантеон.

Но красота ее пугает темнотою
И непокорна эта красота.
А за работу образ клеветою.
К клевета та к одиночеству вела.

Не все то правда, что писали в мифах,
Не все то правда, что хранит молва.
И тех, кто был по сути справедливым,
Считали злом, не зная сути зла.

@темы: от Локи, стишки

URL
   

Темная тетрадь Гаделоки

главная